• Краткое Содержание Обломов
• Похождения Чичикова Булгаков Краткое Содержание
• Краткое Содержание Муму
• Краткое Содержание Мертвые Души

МИХАИЛ БУЛГАКОВ ПОХОЖДЕНИЯ ЧИЧИКОВА Аннотация Часто в произведениях Булгакова вся суть задуманного прочитывается в двухтрех начальных фразах, а затем следует лишь детализация. Вот и в повестигротеске «Похождения Чичикова» достаточно взглянуть на первые слова «Пролога», чтобы увидеть весь трагический смысл этого, казалось бы, чрезвычайно веселого сочинения. Шутниксатана открыл двери ада, и вся его ратьватага ринулась в Россию. И что же может произойти со страной, в которой хозяйничают слуги дьявола? Поэма в десяти пунктах с прологом и эпилогом — Держи, держи, дурак1! — кричал Чичиков Селифану.

— Вот я тебя палашом! — кричал скакавший навстречу фельдъегерь, с усами в аршин. — Не видишь, леший дери твою душу, казенный экипаж. ПРОЛОГ Диковинный сон. Будто бы в царстве теней, над входом в которое мерцает неугасимая лампада с надписью: «Мертвые души», шутник сатана открыл двери. Зашевелилось мертвое царство, и потянулась из него бесконечная вереница. Манилов в шубе на больших медведях, Ноздрев в чужом экипаже, Держиморда на пожарной трубе, Селифан, Петрушка, Фетинья.

Краткие содержания. Рассказ 'Похождения Чичикова'. Булгаков Михаил Афанасьевич. Похождения Чичикова (Булгаков) Материал из Викитеки — свободной. Похождения Чичикова.

А самым последним тронулся он — Павел Иванович Чичиков — в знаменитой своей бричке. И двинулась вся ватага на Советскую Русь, и произошли в ней тогда изумительные происшествия. А какие — тому следуют пункты.

I Пересев в Москве из брички в автомобиль и летя в нем по московским буеракам, Чичиков ругательски ругал Гоголя: — Чтоб ему набежало, дьявольскому сыну, под обоими глазами по пузырю в копну величиной! Испакостил, изгадил репутацию так, что некуда носа показать. Ведь, ежели узнают, что я Чичиков, натурально, в два счета выкинут к чертовой матери! Да еще хорошо, как только выкинут, а то еще, храни Бог, на Лубянке насидишься. А все Гоголь, чтоб ни ему, ни его родне.

И, размышляя таким образом, въехал в ворота той самой гостиницы, из которой сто лет тому назад выехал. Все решительно в ней было попрежнему: из щелей выглядывали тараканы, и даже их как будто сделалось больше, но были и некоторые измененьица. Так, например, вместо вывески «Гостиница» висел плакат с надписью: «Общежитие № такойто», и, само собой, грязь и гадость была такая, о которой Гоголь даже понятия не имел. — Ордер пожалте! Ни одной секунды не смутился гениальный Павел Иванович.

Управляющий — старый знакомый: дядя Лысый Пимен, который некогда держал «Акульку»2, а теперь открыл на Тверской кафе на русскую ногу с немецкими затеями: аршадами, бальзамами и, конечно, с проститутками. Гость и управляющий облобызались, шушукнулись, и дело уладилось вмиг без всякого ордера. Закусил Павел Иванович чем Бог послал и полетел устраиваться на службу. II Являлся всюду и всех очаровал поклонами несколько набок и колоссальной эрудицией, которой всегда отличался. — Пишите анкету. Дали Павлу Ивановичу анкетный лист в аршин длиной, и на нем сто вопросов самых каверзных3: откуда, да где был, да почему? Пяти минут не просидел Павел Иванович и исписал анкету кругом.

Дрогнула только у него рука, когда подавал ее. «Ну, — подумал, — прочитают сейчас, что я за сокровище, и.» И ничего ровно не случилось. Вопервых, никто анкету не читал, вовторых, попала она в руки к барышнерегистраторше, которая распорядилась ею по обычаю: провела вместо входящего по исходящему и затем немедленно ее кудато засунула, так что анкета как в воду канула. Ухмыльнулся Чичиков и начал служить. III А дальше пошло легче и легче. Прежде всего оглянулся Чичиков и видит: куда ни плюнь, свой сидит. Полетел в учреждение, где пайкиде выдают, и слышит: — Знаю я вас, скалдырников: возьмете живого кота, обдерете, да и даете на паек!

А вы дайте мне бараний бок с кашей. Потому что лягушку вашу пайковую мне хоть сахаром облепи, не возьму ее в рот, и гнилой селедки тоже не возьму! Глянул — Собакевич. Тот, как приехал, первым долгом двинулся паек требовать.

И ведь получил! Съел и надбавки попросил. Тогда ему второй отвалили; был простой — дали ударный. Дали какойто бронированный. Слопал и еще потребовал. И со скандалом потребовал!

Обругал всех христопродавцами, сказал, что мошенник на мошеннике сидит и мошенником погоняет и что есть один только порядочный человек — делопроизводитель, да и тот, если сказать правду, — свинья! Дали академический4.

Чичиков лишь увидел, как Собакевич пайками орудует, моментально и сам устроился. Но, конечно, превзошел и Собакевича. На себя получил, на несуществующую жену с ребенком, на Селифана, на Петрушку, на того самого дядю, о котором Бетрищеву рассказывал, на старуху мать, которой на свете не было. И всем академические.

Так что продукты к нему стали возить на грузовике. А наладивши таким образом вопрос с питанием, двинулся в другие учреждения получать места. Пролетая както раз в автомобиле по Кузнецкому, встретил Ноздрева. Тот первым долгом сообщил, что он уже продал и цепочку, и часы. И точно, ни часов, ни цепочки на нем не было.

Но Ноздрев не унывал. Рассказал, как повезло ему на лотерее, когда он выиграл полфунта постного масла, ламповое стекло и подметки на детские ботинки, но как ему потом не повезло и он, канальство, еще своих шестьсот миллионов доложил. Рассказал, как предложил Внешторгу поставить за границу партию настоящих кавказских кинжалов. И заработал бы на этом тьму, если б не мерзавцы англичане, которые увидели, что на кинжалах надпись: «Мастер Савелий Сибиряков», и все их забраковали. Затащил Чичикова к себе в номер и напоил изумительным, якобы из Франции полученным коньяком, в котором, однако, был слышен самогон во всей его силе.

И, наконец, до того доврался, что стал уверять, что ему выдали восемьсот аршин мануфактуры, голубой автомобиль с золотом и ордер на помещение в здании с колоннами. Когда же зять его Мижуев выразил сомнение, обругал его, но не Софроном, а просто сволочью. Одним словом, надоел Чичикову до того, что тот не знал, как и ноги от него унести.

Но рассказы Ноздрева навели его на мысль и самому заняться внешней торговлей. IV Так он и сделал. И опять анкету написал, и начал действовать, и показал себя во всем блеске. Баранов в двойных тулупах водил через границу, а под тулупами брабантские кружева; бриллианты возил в колесах, дышлах, в ушах и невесть в каких местах.

И в самом скором времени очутились у него около пятисот апельсинов капиталу5. Но он не унялся, а подал куда следует заявление, что желает снять в аренду некое предприятие, и расписал необыкновенными красками, какие от этого государству будут выгоды. В учреждении только рты расстепгули — выгода действительно выходила колоссальная. Попросили указать предприятие.

На Тверском бульваре, как раз против Страстного монастыря6, перейдя улицу, и называется «Пампуш на Твербуле7». Послали запрос куда следует, есть ли там такая штука. Ответили: — Есть и всей Москве известна. — Подайте техническую смету.

У Чичикова смета уже за пазухой. Дали в аренду. Тогда Чичиков, не теряя времени, полетел куда следует: — Аванс пожалте.

— Представьте ведомость в трех экземплярах с надлежащими подписями и приложением печатей. Двух часов не прошло, представил и ведомость. По всей форме. Печатей столько, как в небе звезд. И подписи налицо. За заведующего — НеуважайКорыто.

За секретаря — Кувшинное Рыло. За председателя тарифнорасценочной комиссии — Елизавета Воробей8. Получите ордер. Кассир только крякнул, глянув на итог. Расписался Чичиков и на трех извозчиках увез дензнаки.

А затем в другое учреждение: — Пожалте подтоварную ссуду. — Покажите товары. — Сделайте одолжение. Агента позвольте.

— Дать агента! И агент знакомый: Ротозей Емельян. Забрал его Чичиков и повез. Привез в первый попавшийся подвал и показывает. Видит Емельян — лежит несметное количество продуктов. — Ну, — говорит Емельян, — поздравляю вас в таком случае.

Краткое Содержание Обломов

Вы даже не мильонщик, а трильонщик! А Ноздрев, который тут же с ними увязался, еще подлил масла в огонь. — Видишь, — говорит, — автомобиль в ворота с сапогами едет? Так это тоже его сапоги. А потом вошел в азарт, потащил Емельяна на улицу и показывает: — Видишь магазины? Так это все его магазины. Все, что по эту сторону улицы, — все его.

А что по ту сторону — тоже его. Трамвай видишь? И вертит его во все стороны. Так что Емельян взмолился: — Верю! Только отпусти душу на покаяние. Поехали обратно в учреждение.

Там спрашивают: — Ну,? Емельян только рукой махнул. — Это, — говорит, — неописуемо! — Ну, раз неописуемо — выдать ему n + 1 миллиардов. V Дальше же карьера Чичикова приняла головокружительный характер.

Уму непостижимо, что он вытворял. Основал трест для выделки железа из деревянных опилок и тоже ссуду получил. Вошел пайщиком в огромный кооператив и всю Москву накормил колбасой из дохлого мяса. Помещица Коробочка, услышав, что теперь в Москве «все разрешено», пожелала недвижимость приобрести; он вошел в компанию с Замухрышкиным и Утешительным и продал ей Манеж, что против университета.

Взял подряд на электрификацию города, от которого в три года никуда не доскачешь, и, войдя в контакт с бывшим городничим, разметал какойто забор, поставил вехи, чтобы было похоже на планировку, а насчет денег, отпущенных на электрификацию, написал, что их у него отняли банды капитана Копейкина. Словом, произвел чудеса. И по Москве вскоре загудел слух, что Чичиков — трильонщик. Учреждения начали рвать его к себе нарасхват в спецы. Уже Чичиков снял за 5 миллиардов квартиру в пять комнат, уже Чичиков обедал и ужинал в «Ампире»9. VI Но вдруг произошел крах.

Погубил же Чичикова, как правильно предсказал Гоголь, Ноздрев, а прикончила Коробочка. Без всякого желания сделать ему пакость, а просто в пьяном виде Ноздрев разболтал на бегах и про деревянные опилки, и о том, что Чичиков снял в аренду несуществующие предприятия, и все это заключил словами, что Чичиков жулик и что он бы его расстрелял. Задумалась публика, и, как искра, побежала крылатая молва. А тут еще дура Коробочка вперлась в учреждение расспрашивать, когда ей можно будет в Манеже булочную открыть.

Тщетно уверяли ее, что Манеж — казенное здание и что ни купить его, ни чтонибудь открывать в нем нельзя, — глупая баба ничего не понимала. А слухи о Чичикове становились все хуже и хуже. Начали недоумевать, что такое за птица этот Чичиков и откуда он взялся. Появились сплетни, одна другой зловещее, одна другой чудовищней. Беспокойство вселилось в сердца. Зазвенели телефоны, начались совещания.

Похождения Чичикова Булгаков Краткое Содержание

Комиссия построения — в комиссию наблюдения, комиссия наблюдения — в жилотдел, жилотдел — в Наркомздрав, Наркомздрав — в Главкустпром, Главкустпром — в Наркомпрос, Наркомпрос — в Пролеткульт и т. Кинулись к Ноздреву. Это, конечно, было глупо. Все знали, что Ноздрев лгун, что Ноздреву нельзя верить ни в одном слове.

Но Ноздрева призвали, и он ответил по всем пунктам. Объявил, что Чичиков действительно взял в аренду несуществующее предприятие и что он, Ноздрев, не видит причины, почему бы не взять, ежели все берут. На вопрос: уж не белогвардейский ли шпион Чичиков, ответил, что шпион и что его недавно хотели даже расстрелять, но почемуто не расстреляли. На вопрос: не делатель ли Чичиков фальшивых бумажек, ответил, что делатель, и даже рассказал анекдот о необыкновенной ловкости Чичикова: как, узнавши, что правительство хочет выпускать новые знаки, Чичиков снял квартиру в Марьиной роще и выпустил оттуда фальшивых знаков на восемнадцать миллиардов и при этом на два дня раньше, чем вышли настоящие, а когда туда нагрянули и опечатали квартиру, Чичиков в одну ночь перемешал фальшивые знаки с настоящими, так что потом сам черт не мог разобраться, какие знаки фальшивые, а какие настоящие. На вопрос: точно ли Чичиков обменял свои миллиарды на бриллианты, чтобы бежать за границу, Ноздрев ответил, что это правда и что он сам взялся помогать и участвовать в этом деле, а если бы не он, ничего бы и не вышло.

После рассказов Ноздрева полнейшее уныние овладело всеми. Видят, никакой возможности узнать, что такое Чичиков, нет. И неизвестно, чем бы все это кончилось, если бы не нашелся среди всей компании один. Правда, Гоголя он тоже, как и все, и в руки не брал, но обладал маленькой долей здравого смысла. Он и воскликнул: — А знаете, кто такой Чичиков? И когда все хором грянули: — Кто?! Он произнес гробовым голосом: — Мошенник.

VII Тут только и осенило всех. Кинулись искать анкету. По входящему. В шкапу — нету.

К регистраторше. — Откуда я знаю? У Иван Григорьича. К Иван Григорьичу. — Не мое дело.

Спросите у секретаря, и т. И вдруг неожиданно в корзине для ненужных бумаг — она. Стали читать и обомлели. Гоголевский персонаж. Чем занимался до революции?

Скупкой мертвых душ. Отношение к воинской повинности? Ни то ни се10, ни черт знает. К какой партии принадлежит? Сочувствующий (а кому — неизвестно). Был ли под судом? Волнистый зигзаг.

Поворотя во двор, в третьем этаже направо, спросить в справочном бюро штабофицершу Подточину, а та знает. Собственноручная подпись? Прочитали и окаменели. Крикнули инструктора Бобчинского: — Катись на Тверской бульвар в арендуемое им предприятие и во двор, где его товары, может, там что откроется!

Возвращается Бобчинский. Глаза круглые. — Чрезвычайное происшествие! — Никакого предприятия там нету. Это он адрес памятника Пушкину указал. И запасы не его, а «АРА».

Тут все взвыли: — Святители угодники! Вот так гусь! А мы ему миллиарды!! Выходит, теперича ловить его надо. И стали ловить.

VIII Пальцем в кнопку ткнули. Отворилась дверь, и предстал Петрушка. Он от Чичикова уже давно отошел и поступил курьером в учреждеиие. — Берите немедленно этот пакет и немедленно отправляйтесь.

Петрушка сказал: — Слушаюс. Немедленно взял пакет, немедленно отправился и немедленно его потерял. Позвонили Селифану в гараж: — Машину. Селифан встрепенулся, закрыл мотор теплыми штанами, натянул на себя куртку, вскочил на сиденье, засвистел, загудел и полетел.

Какой же русский не любит быстрой езды?! Любил ее и Селифан, и поэтому при самом въезде на Лубянку пришлось ему выбирать между трамваем и зеркальным окном магазина. Селифан в течение одной терции времени11 избрал второе, от трамвая увернулся и, как вихрь, с воплем: «Спасите!» — въехал в магазин через окно. Тут даже у Тентетникова, который заведовал всеми селифанами и петрушками, лопнуло терпение: — Уволить обоих к свиньям! Послали на биржу труда. Оттуда командировали: на место Петрушки — плюшкинского Прошку, на место Селифана — Григория Конец ознакомительного фрагмента Полную версию можно скачать.

Краткое Содержание Муму

. «Благим матом» (1925). «Богема» (1925). «Братский подарок немецких рабочих» (1922). «Брачная катастрофа» (1924).

Краткое Содержание Мертвые Души

«Бубновая история» (1926). «Буза с печатями» (1925). «Бурнаковский племянник» (1924). «Бывший Зингер. Механический завод в Подольске» (1922).

«В кафэ» (1920). «В обществе и свете» (1924).

«В театре Зимина. Наброски карандашом» (1923). «В школе городка III Интернационала» (1923).

«Вагонно-ремонтный завод московского трамвая» (1922). «Война воды с железом» (очерк, 1924).

«Волчки на колесах» (1922). «Восстановите платформу!» (1925). «Гениальная личность» (1925). «Гибель Шурки-уполномоченного. Дословный рассказ рабкора» (1924). «Глав-полит-богослужение» (1924). «Горемыка-Всеволод.

История одного безобразия» (1925). «Государственный завод минеральных и фруктовых вод № 1» (1922). «Громкий рай» (1926). «Грядущие перспективы» (1919). «Двуликий Чемс» (1925). «Дело идет» (Рабочая газета, М., 11 августа 1922).

«Дело расширяется» (Рабочая газета, М., 22 августа 1922). «День нашей жизни» (Накануне, Берлин — М., 2 сентября 1923). «Детский рассказ» (Советский артист, М., 1 января 1939). «Динамит!!!» (Гудок, М., 30 сентября 1925).

«Допрос с беспристрастием» (Гудок, М., 9 августа 1924). «Дрожжи и записки» (Гудок, М., 30 июля 1925). «Дьяволиада.

Повесть о том, как близнецы погубили делопроизводителя» (Недра, М., март 1924, № 4). «Египетская мумия. Рассказ члена Профсоюза» (Смехач, Л., 10 сентября 1924, № 16). «Желанный платило» (Гудок, М., 10 декабря 1924). «Заколдованное место» (Гудок, М., 9 января 1925). «Залог любви» (Гудок, М., 12 февраля 1925).

«Запорожцы пишут письмо турецкому султану» (Гудок, М., 3 июня 1925). «Заседание в присутствии члена» (Гудок, М., 17 июля 1924).

«Звездная сыпь» (Медицинский работник, М., август 1926, № 29, № 30). «Звуки польки неземной» (Гудок, М., 19 ноября 1924).

«Знаменосцы грядущих боев. День 3-го сентября» (Рабочая газета, М., 5 сентября 1922). «Золотистый город» (Накануне, Берлин — М., сентябрь—октябрь 1923). «Библифетчик» (фельетон, 1924). «Беспокойная поездка. Монолог начальства.